Skip to content

Русский МАК

Место для рекламы
* 2005 4 выпуск Об исполнителях и композиторах
Об исполнителях и композиторах PDF Печать E-mail
Автор: Дина Кирнарская   

Интерпретировать — это воссоздавать в себе произведение, которое играешь.

Альфред Корто

Композитор, одинокий и недосягаемый в своем величии, стал главной фигурой в музыкальной культуре не так давно, всего на протяжении XIX и XX веков. А до этого он был скромным служителем муз, занятым не только сочинением музыки, но и ее исполнением, и часто бывало невозможно отделить одно от другого.

В наши дни, когда пути Композитора и Исполнителя разошлись, тем не менее, многие исполнители остались верны традициям прошлого. «… я никогда не переставал сочинять…?— признается Пабло Казальс,?— однако я всегда отказывался от издания своих произведений. В этом отношении я неумолим. После моей смерти пусть рассудят, стоят ли они чего-нибудь».

Известно, что все выдающиеся исполнители были еще и композиторами: иные, как Антон Рубинштейн, в глубине души считали себя прежде всего композиторами и жалели, что не могут всецело посвятить себя сочинению, другие, такие как знаменитые скрипачи-виртуозы Крейслер, Венявский, Сарасате писали в основном для себя, пополняя собственный репертуар эффектными опусами, третьи, такие как Пабло Казальс, и вовсе не выносили свои композиции на суд широкой публики. Поэтому, не обидев таких выдающихся гениев в обеих областях музыкального творчества как Паганини и Лист, можно считать сочиняющих музыку выдающихся исполнителей, коих огромное большинство, композиторами-профессионалами, произведения которых вполне грамотны и иногда не лишены интереса, но в один ряд с лучшими достижениями музыкального искусства все же встать не могут.

Отсюда возникает естественный вопрос: есть ли существенные отличия в художественной психологии Исполнителя и Композитора, которые не позволяют считать и того и другого «музыкально-психологическими братьями», или, пренебрегая некоторыми деталями, все-таки можно утверждать, что природа музыкального таланта принципиально одна и та же? Некоторые высказывания выдающихся музыкантов и той и другой «специальности» способны пролить свет на этот вопрос.

Приняв творческие достижения пишущего Исполнителя за весьма средние, обратимся к мнению Н.?А. Римского-Корсакова, не только гениального композитора, но и выдающегося педагога. Он писал: «Но может ли быть композитор со средними музыкальными способностями? Положительно не может. Музыкальные способности композитора последней руки, в смысле будущего значения его в истории искусства, должны возвышаться над уровнем средних способностей. Самые незначительные композиторы Запада были крупные музыкальные таланты… Без крупного музыкального таланта композитор есть абсурд…». Следовательно, и Композитор и увлекающийся композицией Исполнитель — крупные музыкальные таланты, и это их сходство, возможно, более существенно, чем вызванные родом деятельности различия.

Наблюдения выдающихся исполнителей за своим творчеством также говорят в пользу того, что исполнительство — это как бы «перевернутая» композиция, «композиция наоборот». Характерно в этом отношении высказывание выдающегося дирижера В. Фуртвенглера: «Сначала мы имеем дело с нотной записью. При ее помощи исполнитель знакомится с произведениями: «он проходит в обратном направлении путь композитора, который, создавая свою музыку, дал ей живой смысл до того, как он ее записал, или в то время как записывал. Таким образом, сердце, сущность этой музыки — это импровизация, которую композитор старался затем как мог записать».

Импровизацию как ключ к музыкальному творчеству упоминают многие авторы. Действительно, импровизация, представляющая собой процесс одновременного сочинения и исполнения является как бы символом музыкального творчества в его неразрывной целостности, в изначальном слиянии композиции и исполнительства. Очень тонко в этом отношении наблюдение Л. Сабанеева за творческим процессом А.?Н. Скрябина: «… на самом деле его творчество в источниках было все-таки импровизационным, он именно за роялем находил свои «новые гармонии» или «новые ощущения» как он их называл, но дело было в том, что это он не именовал импровизацией — последняя для него была только связным фантазированием на фортепиано».


Таким образом, автор различает импровизацию как нечто внешнее (связное фантазирование за фортепиано), и импровизацию как спонтанный творческий процесс, где сочинение и исполнение связаны не сплошной линией, где эта линия рвется, дробится на отдельные значимые фрагменты, но в психологическом смысле все же остается импровизацией.


Конечно, без специального изучения психологии музыкальной импровизации нельзя утверждать, что возможна своего рода «скрытая» импровизация, близкая к процессу композиторского творчества, однако, предположение ведущей роли импровизации как психологического фундамента музыкального творчества сделать все-таки можно, так как импровизация выступает своего рода естественной прамоделью всякого музицирования. Предположение это подкрепляется довольно неожиданным высказыванием А. Шёнберга: «Подлинная народная музыка всегда совершенна, потому что она вырастает из импровизации — так сказать из сверкающей вспышки вдохновения». То, что и Исполнитель и Композитор в психологическом плане как бы выросли «из одного корня», из импровизации, еще более подчеркивает общую природу их таланта в наиболее фундаментальных его основаниях.

Психологически близость Композитора и Исполнителя проявляется также и в организации самого творческого процесса. Рассказ Пабло Казальса о работе над речитативом Баха таков, что кажется, будто бы великий виолончелист как бы вновь сочинил этот речитатив: «И сегодня, когда Вы пришли, я был занят изучением одного из речитативов Баха. Я работаю над ним уже несколько недель, сначала за роялем, … затем на виолончели.

Полное интуитивное восприятие этого произведения приходит не сразу; я предчувствую, что овладею им именно так, как мне того хочется, но пока мне еще не удалось охватить его во всей полноте. Кто-то из моей семьи говорил мне по поводу этого речитатива: «И как это у тебя хватает терпения?» — Я ему ответил: «А что в этом удивительного — так трудно найти желаемую форму для всех звуков, для их соотношений между собою и со всем целым! Сколько нужно приложить труда, чтобы все это стало на место!».

Это описание содержит ведущие составляющие процесса композиторского творчества: здесь и интуитивный охват целого, без которого работа не может продвигаться, и внимательное распределение всех звуковых деталей и акцентов, где каждый звук занимает всецело продуманное и лишь ему предназначенное место. Таким образом, хотя исполнитель с внешней стороны занимается чем-то иным по отношению к самому процессу композиции, в психологическом смысле его работа состоит как бы из тех же этапов, опирается на те же звенья, что и сам процесс сочинения.

Высказывания выдающихся музыкантов дают основания полагать, что из двух «братьев», Композитора и Исполнителя, «старшим» можно считать Композитора, так как именно композиция, сочинение музыки и есть тот творческий процесс, на который ориентировано в своих важнейших чертах и исполнительское творчество. При этом и талант композитора, и талант исполнителя скрыто или явно заключают в себе талант импровизатора, поэтому глубокая связь композиторской и исполнительской деятельности выглядит особенно естественной.

 

Об авторе

Дина Кирнарская
профессор, доктор
искусствоведения, музыковед

директор «Arts Management School» (Россия)
президент фонда «Искусство XXI века»

Преподает в академии музыки им. Гнесиных

Материал из книги «Психологический портрет композитора, написанный им самим».
Перейти к альманаху

Полезные материалы