Игорь Яковлевич Крутой Меня поторопились похоронить заживо

Категория: Композиторы

Игорь Крутой в шоубизнесе фигура влиятельная. С такой фамилией даже прозвища не надо.Но при всей своей важности он остается очень сентиментальным человеком. Пишет красивую музыку, обожает семью, особо – маленькую дочь Сашу. Его стараниямине дали похоронить конкурс молодых исполнителей в Юрмале. «Новая волна» по-прежнему каждый год в июле открывает таланты. О том, как самого Игоря Яковлевича пытались «закопать», об уроках выживания в шоубизнесе,о друзьяхи недругах сегодняшняя беседа с маэстро.


«Было не до музыки»


– Игорь Яковлевич, почему ваш последний диск вышел аж в 2003 году?


– Три месяца назад я выпустил альбом инструментальной музыки «…без слов…», третья часть.


– Не великоват ли перерыв между второй частью и третьей?


– Ну вы же хитро задаете вопрос. Хотите спросить, почему я не работали меняне былов телевизоре?


– Попали в точку.


– Потому, что у меня было противостояние с «Первым каналом». Это случилось после моей «Фабрики звезд-4» (Крутой был продюсером телепроекта. – Ред.). К этой войне подключились еще несколько медийных подразделений, например «Русская Медиагруппа» («Русское радио» и др.). Результат – в эфир «Первого» не ставилине то что меня – даже исполнителей, поющих мои песни. Канал довел ситуацию до маразма. Позже усилиями Сергея Кожевникова (гендиректор «Русской Медиа-группы». – Ред.) в радиоэфир стали ставить мои песни.

С той травлей, что была вокруг меня, я много сил растерял. Была апатия, никаких движений в душе, чтобы творить. Это моя огромная творческая неприятность. Мягко выражаясь, мне было не до музыки. Садясь за инструмент, надо что-то чувствовать, надо пропускать все через эмоции. Так вот,в сложившейся обстановке внутри меня все умерло. Поэтому я ничего и не выпускал.


– Один ваш товарищ признался мне, что несколько лет назад вы были очень больны.


– Было такое 8 лет назад. Я тогда сильно заболел. Наши врачи разводили руками, не зная, как лечить. Что там говорить, друзья и недруги просто хоронили меня тогда. В клиникеНью-Йорка мне сделали сложнейшую операцию. И вот именно там меня узнал кто-тоиз русских.Они даже проникли в палату.Я лежал слабый, без слез не взглянешь.Тут же информация о моем состоянии разлетелась. На следующий день моим родным уже звонили и спрашивали,на каком кладбище меня будут хоронить.


– И как вы отреагировали? – Мне стало жутко. Так и представил, что будет, когда я умру.Рано или поздно это случится, но не хотелось бы, чтобы скоро. Не дождутся!


– Вы потом вычислили, кто распространял эти слухи?


– Нет. А зачем?


– Чтобы знать врагов в лицо.


– Мне это не нужно.Но таких людей, которым бы очень хотелось, чтобы это стало правдой, вокруг оказалось достаточно. Да, кстати, пока лежал в клинике,на мой номер позвонил Иосиф Кобзон. Он опешил, когда я сам снял трубку: «Подтверди, что это ты!» Подтвердил, а он ведь тоже поверил слухам, испугался за меня.


«Серов живет в своем мире»


– Чувствуется, в шоубизнесес друзьями негусто. А чем сейчас занимается ваш товарищ Александр Серов? Вы с ним начинали, а сейчасон куда-то пропал.


– Он не хочет сниматься. Прошли те времена, когда мы с ним рвались в разные передачи, концерты. Дрожали, чтобы не вырезали мою песню в его исполнении. Это все для него позади.


– А за чтоон теперь переживает?


– Что его сольный концерт в Кремле, записанный для телетрансляции, целый год лежал «на полке».Его не хотели показывать. И это притом что Саша до сих пор один из самых профессиональных, востребованных артистов. Его творческие вечера проходят с переаншлагами.


– Еще бы!Ведь он – русский Том Джонс.


– Дело не в этом, а в том, что его место до сих пор так никто и не занял.Если кто-то сейчас замечательно поет, про него говорят: «Поет, как Серов».

В прошлом году Саша приехал на «Новую волну» в Юрмалу.Но толькоя знаю, скольких усилий, уговоров стоил этот визит. Саша живетв своем мире, в который особо никого не пускает. Может быть, с этим миром не все будут согласны, но он его устраивает. И уж точно в этом мире нет места пиару.


– А какая слава была…


– Я знаю всю его жизнь. Он получил огромную славу и, несомненно, достоин ее. Но, может быть, тогда Саша не былк ней готов. Закон жизни – это закон подлости. Человек, готовый к славе,ее никогдане получит. Везет обычно людям неготовым. И вот тут самое сложное – грамотно ею распорядиться.


– А вы были готовы к своей славе?


– Нет у меня такой славы. Хотя грех жаловаться, человек узнаваемый. Вот я вчера пошел с малышкойна Поклонную гору. А там выпускники. Как начали бегать ко мнеза автографами, фотографироваться со мной, мою Сашу называть по имени…


– И как дочь отреагировала?


– Никак не могла врубиться, что происходит. Спрашивает: «А почему они с тобой фотографируются?»


– Не осознает, что ее папа – знаменитый композитор?


– Нет. Однажды пришла с улицыи говорит: «Мне во дворе подружка сказала, что ты композитор.Это правда?» «Правда», – ответил я.


– Кем же она сама хочет стать?


– Саша тут мне заявила, что хочет лечить животных. Значит – ветеринаром. Хорошая профессия.


– А животные у нее есть?


– Даже два. Собаки – йоркширский терьер и кокер-спаниель.


«У меня крутая жена»


– Руки у музыкантов – самое главное. Драться не приходилось?


– Душа – самое главное. А драться… бывало.


– И пальцы не берегли?


– Я не такого уровня исполнитель, чтобы беречь их. Даже Спиваковв молодости дрался, боксом занимался.


– Схватки во дворе сродни схваткам на поле шоубизнеса?


– Нет. В шоубизнесе все жестче.


– А жену Ольгу завоевывать с кулакамине приходилось?


– Вам рассказать, как я завоевывал свою супругу? Это было быстро. Сразу решил, что женюсь, как только увидел. У нас еще никаких отношений не было, а я ей уже предложение сделал. Я шелва-банк. Сразу ей задал вопрос: «Будешь моей женой?» А она тут же согласилась.


– Против смены фамилии тоже не возражала?


– Нет. С легкостью поменяла. Мало того, говорила: «Меня всю жизнь считали крутой, а теперь я ею буду еще и официально».


«Пьеха меня предал»


– Вы, как человек здравомыслящий, что думаете о нездоровом ажиотаже вокруг Евровидения?


– А почему нездоровом? Во-первых, победителей не судят. Второе: на этой волне патриотизма каждая победа рассматривается восторженно – и в спорте, и в кинематографе, и в литературе. Настало время побед. И чтов этом плохого? Я, например, недавно был в «Метрополитен-опера», смотрел «Бал-маскарад». После каждой арии в исполненииДмитрия Хворостовского в зале были овации. Меня переполняло чувство гордости.


– А что вас привело в «Метрополитен-опера»?


– В ближайшее время мы с Дмитрием будем делать совместный проект.


– Не обидно, что на Западе плохо знают русскую поп-музыку?


– Ее популяризации мешают еще и субъективные причины. Ну не поютна Западена русском языке! Это мы можем запеть на английском, что и сделалаАлсу. Она с детства жила в Лондоне, английский ей – как родной. Но дажеу нее там что-тоне срослось.Мое ощущение, что тамошние продюсеры пытались делать из нее новую Бритни Спирс, а она по энергетике – современная Анна Герман.

Наш первый успех – «Тату». Но они сразили мир не музыкой,а эпатажем.Что касаетсяСергея Лазарева – это артист № 1 на сегодняшний день. У него огромный потенциал. Из молодыхв нашем шоубизнесе есть, к сожалению, всего лишь два профи – Лазарев и Билан.


– Но у нихи образование соответствующее.


– Конечно. Гнесинка, Школа-студия МХАТ. А взять Алексу. Я ее родителям еще сразу после «Фабрики» сказал: «Ей надо учиться, поступить хотя быв ГИТИС.Надо ходитьв театры,на выставки, много читать». Когда человек наполняется, ему уже есть что сказать. Алекса не прислушаласьк моим советам.

12 лет назад мне привели Ани Лорак. У нее уже была одна известная песня, голос был не хуже, чем сейчас, но внутри – пусто. Она не понимала,о чем поет. Просто любовалась своим голосом и внешностью.А то, что я увиделна Евровидении, меня приятно поразило. Ани превратиласьв очень хорошую артистку, которая знает, о чем поет. Поэтому я с огромным удовольствием пригласил ее в этом году на «Новую волну».


– Вы ведь и на «Фабрике» искали прежде всего таланты.


– «Фабрики» – это инкубаторы со своим потолком, выше которого не прыгнешь.В неволе талант не проявится. Поэтому я дал ребятам на своей «Фабрике» большую свободу. Там был такой разгул, даже секс под камерами. Ничего страшного в этом я не вижу.Для молодежи секс – это как в туалет сходить. Сейчас все намного проще.


– Ну и что же приключилось с четвертой «Фабрикой»?


– Она не стала такой, как мне хотелось. Ребята в силу моего конфликта с «Первым каналом» получили на старте своей артистической биографии серьезный пинок. Проще всех выкарабкались Пьеха и Ларина.Они предали меня. Сейчас я думаю, что, если быу меняне было этого конфликта, практически все «фабриканты» были бы суперзвездами. Я их таки подбирал.

На сегодняшний день существуют Тимати, Ира Дубцова. Закончился мой очень любимый проект «Банда». Причина распада не тольков смерти Ратмира Шишкова, но еще и в амбициях Тимати и Доминика.Они никакне могли определиться, кто из них круче. Недооценен Антон Зацепин. Надеюсь, в этом году на «Новой волне» он реабилитируется.


«Писать песни? Только под псевдонимом»


– Говорят, у нас сейчас два мелодиста – вы и Константин Меладзе. Да еще вечный Антонов.


– Я бы пальму первенства отдал Юрию Михайловичу. А еще – великим Пахмутовой, Паулсу, Тухманову. Сам факт, что можно стоять рядом с нимив одном ряду и быть обсуждаемым – это достаточно почетно. Я не претендуюна первые роли, но такое соседство для меня очень лестно.


– Что вы творческий человек, всем известно. Но то, что вы медиамагнат(«Муз-ТВ», «Love радио» и др.) – эта сторона вашей биографии нешироко освещена. Почему композитор решил заняться бизнесом?


– Все мои коллеги давно занимаются бизнесом. Лайма делает кремы, продает какие-то женские заморочки. Кобзон, мне казалось, вообще в большом бизнесе. Валера Меладзе – член совета директоров банка. А бизнесменом считают только меня. Почему так? А ведья работаю только в музыкальной сфере. В поле моих интересов попадает телевизионное продюсирование, радиостанции, конкурсы, премии…


– Не уходите от ответа. Почему вы все-таки пошли в бизнес?


– Потому что если быв нашей стране законы работали так, как работают на Западе, шоубизнес был бы другим. Все время приходится с кем-то договариваться, но при этом все очень неупорядоченно. Вот поэтомуя занялся продюсированием. В конце концов, и раньше были люди, занимавшиеся шоубизнесом, только продюсерами они не назывались.

Хотите правдивую историю? Есть такая легендарная женщина – Алла Николаевна Дмитриева. Сейчас она работает на «Песне года», а когда-то была редактором на телевидении.Так вот она, делая «Голубой огонек», накануне новогодних праздников вызвала Володю Матецкого и сказала: «Музыку будешь писать ты, стихи будет писать Миша Шабров, петь будут София Ротару и Яак Йола, песня будет называться «Лаванда». Все, иди и пиши».


– И он пошел писать?


– Да, все так и было.И разве Алла Николаевна не продюсер?Даже тогда таких профессиональных организаторов не хватало. Чтобы пробить свои песни, исполнитель должен был сам бегать договариваться насчет концертов, эфиров. На дружеской основе приходилось работать и аптекарем,и пекарем,а иногдаи любовником.


– И вам доводилось любовником?


– Мне не доводилось.Но кому-то – да. На радиостанциях,на телевидении были свои люди, решавшие все вопросы. Естественно, надо было уметь общаться с такими людьми. Надо было пройти по этому «минному полю» и не растерять достоинство. На сегодняшний день все более или менее упорядочилось в шоубизнесе.Но при этом перестали появляться личности.


– Среди продюсеров или артистов?


– Среди артистов. В отсутствие личностей появляются подделки. Где Леонтьевы, где Ротару, где Вайкуле, где, в конце концов, Маши Распутины? Где? Для кого творить? И вообще,я думаю, что самые лучшие свои песни я уже написал… в прошлом веке. Лучше мне уже не сотворить. Наверно, не будуя больше песни писать. Ну а если буду, то, вероятно, под другой фамилией.


– Будете шифроваться?


– И не думайте, что я сейчас скажу этот псевдоним.


– Так опытный музыкант вашу музыку все равно узнает.


– Под меня и так уже очень многие пишут. Но это точно не я.


Игумнова Зоя
Издательский Дом «Собеседник» 22.07.2008